Лестница

рис. Александр Коган

Он вышел из квартиры и закрыл за собой дверь. С полсекунды смотрел на дверную ручку, борясь с искушением ухватиться за нее, как утопающий за спасительную ветвь, и убеждая себя, что решение уже принято и пути назад нет. Затем решительно, но не грубо, очень аккуратно, вставил серебристый ключ в скважину и повернул – до щелчка раз, до щелчка два. Вынул ключ, прикоснулся ладонью к двери – деревянной, лакированной, против всякой моды на пластик, кожу и сталь. И наконец повернулся лицом к лестнице, ведущей вниз.

На него смотрел приглашающий, дружелюбный лестничный спуск. Чистые светлые ступени в тон крашеным стенам, гладкие перила. Внизу, через полтора пролета, угадывалась дверь соседа. Он знал, что дальше, на следующем пролете, лестница будет покрыта ковровой дорожкой – бежевой, с коротким ворсом. А с площадки через два этажа начнется красная дорожка с толстым ворсом, которая, пробежав мимо почтовых ящиков и белой формально-казенной двери в полуподвал (обиталище стиральных машин и небольших кладовок для каждого жильца), выведет прямиком на прорезиненный коврик у входной двери. Нажми бипер домофона, и…


У нижнего соседа на лестничной клетке есть окно. Еще полпролёта – и можно будет увидеть цветы на узком подоконнике. В прошлый раз там было три горшка: милая, незатейливая герань и какие-то еще растения – жаль, что он ничего не знает про цветочную классификацию. Домашние цветы – символ уюта. Самим своим существованием они подтверждают, что местные обитатели способны позаботиться не только о себе. Что такая мелочь, как поддержание жизни совершенно посторонней герани, вполне вписывается в их распорядок дня и может занимать заметное место в их памяти.

На его этаже окна не было. Этим можно было бы объяснить отсутствие цветов. Надо чуть-чуть отпустить перила, чтоб не так потели ладони, подумал он. Тогда будет проще сделать следующий шаг.

Внизу, на первом этаже, пропищал домофон, и входная дверь с щелчком открылась. Он сдал немного назад, всего на пару ступенек. Хорошо, что его этаж – верхний, сюда никто не пойдет. Надо просто подождать, пока тот, кто вошел в подъезд, хлопнет дверью своей квартиры, – и можно спокойно спускаться дальше.
Быстрые шаги и женский голос, говорящий, видимо, по мобильному телефону: «…Да, представляешь? Это же просто смешно! Ну ладно, окей, а какие у тебя планы на…» Тут хлопнула дверь, голос исчез, и он выдохнул с облегчением. Ушла, подумал он. Путь свободен.

Ободренный этой мыслью, он преодолел целых полпролета довольно бодрым шагом. Прямо перед ним была соседская площадка с окном и цветочными горшками. Он замер от удивления – цветы были определенно другие, совершенно незнакомые. Любопытно, подумал он, что случилось с геранью? Возможно, сосед подарил ее кому-нибудь, и яркий малиновый цветок теперь обитает на почетном месте в теплой лоджии симпатичной соседской приятельницы, состоятельной вдовы…

Откуда только в голове берутся такие глупые приторные клише, подумал он, отгоняя радужную гераневую картину. Глупо, ей-богу. Наверняка горшок просто-напросто упал с окна, разбился, и сломанный цветок с порванными листьями лежал в черной гуще торфяной земли среди глиняных черепков и собственных тонких, извивающихся на сквозняке корешков.

Он стоял на последней ступеньке перед дверью соседа.

Спустя минуту он стоял все еще там же, осматриваясь. Напротив двери висела репродукция кого-то из малоизвестных голландцев, изображающая в бежевых тонах мастерскую сапожных дел мастера. Возможно, сосед сам был ремесленником или выходцем из ремесленников, подумал он. Иначе такая приземленная картина рутинного труда вызывала бы у него неприятные, отнюдь не романтические ощущения. Наверное, он деревянщик, и в квартире его тепло пахнет столярным и плотницким искусством, деревянной стружкой с пряными нотками морилки.

Раздраженно отвернувшись, он сделал три сердитых шага и пересек небольшую лестничную площадку. Если б сосед был деревянщиком, то никогда бы не повесил перед своим входом картину, пусть и вырезанную из глянцевого журнала, в дешевой пластиковой раме.

Иди уже, сказал он себе. Давай, осталось всего ничего.

Бежевый ворс, который он ожидал увидеть, оказался плотно спрессованным желтым ковролином – совершенно гладким, и все же идти по нему было мягче, чем по каменным ступеням. С каждым шагом вниз он приближался к двери следующей квартиры. Оттуда доносилось скворчание женского голоса, который недавно вошел в подъезд и так резво взлетел на второй этаж.
Голос звучал то громче, то тише, хаотически перемещаясь внутри квартиры. Он снова вцепился в перила, понимая, что дамочка может в любой момент выскочить из-за двери и тогда ему никуда от нее не скрыться. И что, подумал он. Что случится? Поздороваюсь с ней, кивну головой, улыбнусь, в конце концов. Все люди это делают. Она пробежит мимо в короткой развевающейся юбчонке цвета морской волны и только махнет мне рукой с яркими цветными ноготками, продолжая болтать по телефону.

Под ногами начался красный ворс. Он совсем не изменился, разве только по правой стороне появилась длинная, довольно широкая, выбившаяся из полотна нитяная полоска. Видимо, задели при чистке. Наверняка это сделал тот зверски шумящий агрегат, которым моют здесь всё дважды в неделю, – оглушительно выгрыз своими жвалами кусок этой красной мягкой плоти. Пожилая техничка, скорее всего, не одобрила такого расточительного поведения подшефного пылесоса и, может быть, даже отдала его в ремонт. Завтра ей сообщат, что агрегат отработал свое и не пора ли заменить его на суперсовременный беззвучный многофункциональный робот-наночистильщик POFNH-022xz?..

Наночистильщик, повторил он про себя еще раз, уже скептически. Перед ним был коридор первого этажа – узкий, не слишком длинный, и в конце его ярким солнечным пятном лучилась дверь на улицу. Наверное, там тепло, солнце по-весеннему пригревает, а в воздухе пахнет тающим снегом. Хорошо, что я все-таки собрался, сказал он себе, уже почти улыбаясь, кивая головой, словно говорил о чем-то обыденном, простом, но очень приятном. Он ускорил шаг – перила кончились, теперь он касался рукой стены слева, а справа, после двери в полуподвал, висело четыре зеленых почтовых ящика, по одному на каждого квартиранта.

Входная дверь померкла, и он сразу понял, что дело не в зашедшем за торопливую тучку весеннем солнце. Пропищал бипер, и в подъезд вошел высокий крупный бородатый мужчина в широком пальто нараспашку и в кожаной шапке с козырьком. Они практически столкнулись, с улицы повеяло свежестью, и он быстрее повернулся к спасительному почтовому ящику, словно тот единственный мог оправдать его присутствие на первом этаже.

– О, какие люди! Здравствуйте, Оскар, – прогремел мужчина в пальто. Это был, разумеется, сосед снизу. – Давненько не видно вас, как дела?

Оскар зажмурился. Всё же придется, понял он. Открыв глаза, он обернулся в пол-оборота к соседу и сказал:

– Здравствуйте, Давид. Спасибо, все в порядке, – голос оказался скрипучим от пересохшего горла, и он умолк с безнадежным ощущением полного провала, продолжая на ощупь маленьким ключиком открывать почтовый ящик.

– Как самочувствие? Я слышал, вы приболели? Неважно выглядите!

– Да нет, что вы, все хорошо.

– А что-то давно не слышно вашего саксофона! Мне удается спокойно спать по ночам вот уже месяца полтора кряду! – Бородач подбадривающе улыбнулся. Это была шутка.

– Спасибо, все хорошо, – беспомощно повторил Оскар, судорожно стараясь придумать, что сказать. – Вот, забираю почту, – он кивнул на почтовый ящик.

– И как, пишет кто-нибудь? – поинтересовался сосед. – Мои все перешли на е-мейл, и что бы вы думали? Так значительно удобнее, и не надо спускаться лишний раз за почтой. У вас ведь подключен интернет?

Оскар отчаянно вздохнул.

– Я кое-что выписываю, – тихо сказал он, не придумав ничего лучше. – Этого, боюсь, нет в интернете… Но, впрочем, мне пора, – сказал он неожиданно даже для самого себя и, тихо прихлопнув дверцу ящика, очень быстро, но все же не бегом, пошел по ступеням вверх.

На желтом ковролине он сдался. Сломя голову, не думая о производимом топоте, не оглянувшись на бывшую герань, он взбежал на свой четвертый этаж, дрожащим ключом попал в скважину и ввалился домой.

Это все равно был хороший день, подумал он, сидя на полу в прихожей, прислонившись спиной к закрытой двери и вытирая пот со лба. Все равно был хороший день. Солнечный. Открою окно. Надо впустить весну.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить